ДАЙ БОГ, ЧТОБЫ ТВОЯ СТРАНА ТЕБЯ НЕ ПНУЛА САПОЖИЩЕМ (Е. Евтушенко)
[ПОБЕДЫ над чиновниками ФМС][Калужский Омбудсмен][ ПРАВИЛА КОНСУЛЬТАЦИЙ]
 
On-line:гостей 1. Всего: 1 [подробнее..]
ВЕСТИ с фронта:
09.09.2019.
Новая ПОБЕДА в ВС РФ - над УМВД России - в Липецке. Гражданство оформлено в Консульстве РФ в Казахстане в 1994г. А в 2017г - "негражданка"
20.12.2018. При замене паспорта в 20 лет её и родителей признали "негражданами". ПОБЕДА в Омском облсуде
06.03.2018. Отказывали в признании гражданином РФ из-за судимости. ПОБЕДА в апелляционной инстанции Челябинского областного суда
21.07.2017. Паспорт вдруг стал недействителен. Победа аж в Президиуме Вологодского облсуда
27.07.2017. Гражданство признал окружной суд ЯНАО, а 24.08.2017 восстановлен на госслужбе
08.04.2016. Бой под Смоленском. Паспорт судимому -выдать! - на основании решения судебной коллегии от 02.12.2014г.
01.02.2012. Очередная победа в ВС РФ: Мать и дочь против Мурманского УФМС (гражданство по рождению)
21.09.2011. ПОБЕДА над Пензенским УФМС и облсудом в Верховном Суде
09.11.2010. ФМС РФ на ТВ в "ЖКХ", и снова про "6 февраля", и опять совет: "установите факт..."
27.02.2010. ФМС РФ спорит с правозащитниками в телепередаче "Участок" ч.1
ФМС РФ спорит с правозащитниками в телепередаче "Участок" ч.2

АвторСообщение
moderator




Пост N:11284
Зарегистрирован:31.05.05
Откуда:Россия,Москва
ссылка на сообщение  Отправлено:06.04.11 13:14.Заголовок:Полномочия Конституционного Суда Российской Федерации в сфере нормоконтроля


http://www.law.edu.ru/doc/document.asp?docID=1138298
Полномочия Конституционного Суда Российской Федерации в сфере нормоконтроля :
Некоторые ¨белые пятна¨ /
А. Петров.

Петров, А.
2000
Аннотация: Опубликовано : Конституционное право : Восточноевропейское обозрение. - 2000. - № 1 (30). - С. 238 - 243.
Полный текст документа:
Петров, А.

Полномочия Конституционного Суда Российской Федерации в сфере нормоконтроля : Некоторые "белые пятна".

Конституция Российской Федерации и Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации" наделяют Конституционный Суд широким спектром полномочий, позволяющих ему эффективно действовать в качестве "верховного хранителя" Конституции. Набор полномочий, которым обладает Суд, в принципе, является стандартным для специализированных судебных органов конституционного контроля, что подтверждается при анализе соответствующих положений иностранного конституционного законодательства. Как в зарубежных государствах, так и в России Конституционный Суд обладает правом контроля за конституционностью законов и иных нормативных актов органов государственной власти, внутренних и не вступивших в силу международных договоров (абстрактный нормоконтроль), правом разрешать споры о компетенции между органами власти, давать официальное толкование Конституции, а также проверять конституционность законов по жалобам граждан и запросам судов (конкретный нормоконтроль).

Даже поверхностный анализ практики Конституционного Суда России обнаруживает явную неравномерность распределения усилий Суда между рассмотрением различных категорий дел. Из 99 постановлений Конституционного Суда, изданных с момента возобновления его деятельности после принятия действующей Конституции и до написания этой статьи (январь 2000 года - прим. ред.), 88 было принято по результатам рассмотрения дел в порядке абстрактного или конкретного нормоконтроля, 10 - по делам о толковании Конституции и лишь одно - по спору о компетенции. Это обстоятельство можно объяснить тем, что различные нарушения Конституции, с которыми имеет дело в силу своего предназначения Конституционный Суд, могут устраняться различными способами. Например, практически полное отсутствие в практике Суда дел по спорам о компетенции вызвано тем, что эти споры могут быть разрешены и без использования механизмов конституционного контроля. Издание же не соответствующих Конституции норм права - общеобязательных правил поведения, обращенных к индивидуально неопределенному кругу лиц, рассчитанных на неоднократное применение и гарантированных силой государственного принуждения - несет в себе значительно большую угрозу для конституционного правопорядка. Нормы права обладают определенной, если угодно, "инерцией", и для устранения из правовой системы неконституционных правовых предписаний в правовом государстве необходим специальный независимый орган, которым чаще всего бывает конституционный суд. Тот факт, что история конституционного контроля берет начало как раз с оценки судом конституционности правовой нормы (имеется в виду дело Marbury v. Madison, рассмотренное Верховным Судом США в 1803 году), наглядно демонстрирует, что основным предназначением конституционных судов и иных органов с аналогичными функциями является именно нормоконтроль. Приведенная статистика показывает, что Конституционный Суд России не является здесь исключением, что, в свою очередь, предполагает необходимость формирования максимально четких представлений о пределах его полномочий в сфере нормоконтроля.

Несмотря на острую критику, которой время от времени подвергаются отдельные решения российского Конституционного Суда, можно с уверенностью сказать, что он справляется с теми задачами, которые возложены на него Конституцией и законом. Тем не менее изучение норм, определяющих компетенцию Суда в области контроля за конституционностью нормативных актов, вызывает ряд вопросов, на которые мы попытаемся дать ответы в настоящей статье. Вниманию читателя предлагается возможный взгляд на проблему рассмотрения Судом дел о проверке конституционности федеральных конституционных законов, в частности "О Конституционном Суде Российской Федерации", а также законов Российской Федерации о поправках к главам 3-8 Конституции.

Федеральные конституционные законы

Конституционный Суд по запросам Президента РФ, Совета Федерации, Государственной Думы, одной пятой членов Совета Федерации или депутатов Государственной Думы, Правительства РФ, Верховного и Высшего Арбитражного cудов, органов законодательной и исполнительной власти субъектов Федерации разрешает дела о соответствии Конституции РФ федеральных законов (пункт "а" части 2 статьи 125 Конституции). Такое же положение закреплено и в Законе о Конституционном Суде (подпункт "а" пункта 1 части первой статьи 3, статья 84). Поскольку в России принимаются не только федеральные законы, но и федеральные конституционные законы (часть 1 статьи 76, статья 108 Конституции), возникает естественный вопрос: входит ли проверка конституционности последних в компетенцию Конституционного Суда?

Специалисты не имеют единого мнения по данному вопросу. Так, Л.В.Лазарев считает, что в подпункте "а" пункта 1 части первой статьи 3 Закона о Конституционном Суде, так же как и в части 2 статьи 4, пункте "а" статьи 71, части 3 статьи 80, части 3 статьи 90, пункте "а" части 2 статьи 125 и ряде других положений Конституции, термин "федеральный закон" использован как родовое понятие, т.е. включающее и федеральные конституционные законы, и обычные федеральные законы[1] . В противоположность Л.В.Лазареву, М.А.Митюков, опираясь на материалы палат Федерального Собрания по обсуждению Закона о Конституционном Суде, приходит к выводу о наличии в Конституции по обсуждаемому вопросу пробела, устранение которого является прерогативой законодателя. По мнению М. А. Митюкова, решение этого вопроса через толкование идентичного по содержанию пункта "а" части 2 статьи 125 Конституции противоречило бы назначению Конституционного Суда, так как он в этом случае вместо законодателя определял бы круг своих полномочий[2]. Б. Визер полагает, что в анализируемой ситуации расширительное толкование термина "федеральный закон" и включение в него также федеральных конституционных законов неприемлемо "ввиду того, что пункт "а" части 2 статьи 125 Конституции, как и пункты "б", "в", "д", содержит объемный перечень достаточно четко определенных правовых актов, подлежащих проверке на соответствие Конституции"[3].

Кто прав? В ситуации, когда теоретики придерживаются противоположных позиций по одному и тому же вопросу, вполне естественным будет обращение к практике. В официальных источниках было опубликовано пять решений Конституционного Суда, касающихся его полномочий в отношении федеральных конституционных законов.

1. Первым из этих решений является определение от 19 марта 1997 года N56-О[4], принятое по жалобе гражданки А. В. Грищенко. Заявительница просила Суд признать неконституционными положения пункта 3 части первой статьи 3, статей 96 и 97 Закона о Конституционном Суде, на основании которых Суд ранее отказал ей в принятии к рассмотрению жалобы на неконституционность Постановления Совета Министров СССР. В соответствии с названными нормами Суд по жалобам граждан проверяет конституционность только законов.

В своем определении Суд отметил, что оспоренные в новой жалобе А. В. Грищенко положения, основанные на совокупности конституционных норм, включая статью 46 в ее соотношении с другими статьями Конституции, только воспроизводят и конкретизируют закрепленное в части 4 статьи 125 право граждан обжаловать в Конституционный Суд законы, нарушающие их конституционные права и свободы. Таким образом, в жалобе, по существу, ставился вопрос о проверке соответствия статье 46 Конституции других ее норм, в частности статей 118, 120 и 125, лежащих в основе распределения компетенции между Конституционным Судом и другими судами. Однако оценивать соответствие одних конституционных норм другим Конституционный Суд не вправе. На этом основании Суд отказал в принятии жалобы к рассмотрению.

2. 17 ноября 1997 года в Конституционный Суд поступил запрос высших должностных лиц ряда субъектов Российской Федерации о проверке конституционности ряда положений Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации". Суд отказал в принятии этого запроса к своему рассмотрению. В определении Суда от 12 марта 1998 года N32-О[5] указано, что оспариваемые положения Закона о судебной системе являются воспроизведенными законодателем положениями Конституции РФ. Таким образом, заявители, по существу, ставили перед Конституционным Судом вопрос не о конституционности закона, а о проверке положений самой Конституции. Это подтверждается содержащимися в запросе доводами о противоречии воспроизводящих конституционные положения норм, касающихся устройства судебной системы, конституционному же принципу разделения властей. Однако оценка соответствия одних конституционных положений другим, по смыслу статьи 125 Конституции, не входит в компетенцию Конституционного Суда.

Другим основанием отказа в принятии запроса к рассмотрению стало то, что заявители, возражая против отсутствия в законе о судебной системе положений об иных судах субъектов Российской Федерации, кроме конституционных (уставных) судов и мировых судей, по существу, ставили вопрос об изменении и дополнении названного Закона. Между тем Конституционный Суд не вправе подменять собой законодателя, а решение вопроса об изменении устройства судебной системы, предусмотренного в оспоренном Законе, является прерогативой именно законодателя.

3. В третьем случае Суд отказал гражданке И. Е. Ивановой в принятии к рассмотрению ее жалобы на нарушение ее конституционных прав частью второй статьи 43 Закона о Конституционном Суде (определение от 4 июня 1998 года[6]).

Определением Конституционного Суда от 5 февраля 1998 года И. Е. Ивановой, со ссылкой на часть 2 статьи 43 Закона о Конституционном Суде, было отказано в принятии к рассмотрению жалобы на нарушение ее конституционных прав частью второй статьи 108 ГК РСФСР, которая утратила силу с 1 января 1995 года, т.е. до обращения заявительницы в Конституционный Суд. Полагая, что применением указанной нормы Закона о Конституционном Суде были нарушены ее конституционные права, предусмотренные статьями 18, 45 и 46 Конституции, И. Е. Иванова обратилась в Конституционный Суд с требованием признать оспариваемую норму неконституционной.

Согласно части второй статьи 43 Закона о Конституционном Суде, в случае, если акт, конституционность которого оспаривается, был отменен или утратил силу к началу или в период рассмотрения дела, начатое Конституционным Судом производство может быть прекращено, за исключением случаев, когда действием этого акта были нарушены конституционные права и свободы граждан. Данная норма, как указывает Конституционный Суд в определении от 4 июня 1998 года, не распространяется на случаи, когда оспариваемый акт утрачивает силу еще до обращения заявителя в Конституционный Суд - Закон о Конституционном Суде вообще не предусматривает проверки конституционности таких актов. Это связано с тем, что признание правовой нормы не соответствующей Конституции имеет те же последствия, что и формальная ее отмена издавшим ее нормотворческим органом, - норма утрачивает силу. По мнению Суда, часть вторая статьи 43 Закона о Конституционном Суде направлена на защиту прав и свобод граждан и по самой своей природе не может нарушать их.

Заявительница, настаивая на признании неконституционности нормы, уже отмененной законодателем, исходит из того, что решение Конституционного Суда могло бы способствовать пересмотру ее гражданско-правового спора в судах общей юрисдикции. Однако в таком случае конституционное судопроизводство использовалось бы как средство судебной защиты, заменяющее судопроизводство по гражданским, уголовным или административным делам, что, по смыслу статей 118, 125 и 126 Конституции Российской Федерации, не может быть признано допустимым. Опираясь на эти доводы, Конституционный Суд отказал в принятии жалобы И.Е.Ивановой к своему рассмотрению ввиду несоответствия жалобы критериям допустимости.

4. Определением от 21 декабря 1998 года[7] Конституционный Суд отказал гражданке Р.А.Моховой в принятии к рассмотрению жалобы на нарушение ее конституционных прав статьями 96 и 97 Закона о Конституционном Суде. Заявительница полагала, что указанные статьи, как не предоставляющие гражданам права на обращение в Конституционный Суд с жалобами на незаконные действия органов государственной власти, повлекшие нарушение их конституционных прав и свобод, противоречат части 4 статьи 125 Конституции РФ. Эта жалоба сходна с жалобой гражданки А. В. Грищенко, и отказ в принятии ее к производству был мотивирован Судом аналогичным образом - Суд указал в определении, что статьи 96 и 97 Закона о Конституционном Суде фактически лишь воспроизводят и конкретизируют норму части 4 статьи 125 Конституции, что превратило бы рассмотрение жалобы в оценку самой этой нормы. Делать этого Конституционный Суд не вправе, как не вправе он и подменять собой другие суды, наделенные в соответствии с действующим законодательством полномочиями по восстановлению прав граждан, нарушенных в результате действий государственных органов.

5. Наконец, Конституционный Суд не принял к рассмотрению (см. определение от 14 января 1999 года N4-О[8] ) жалобу гражданки И.В.Петровой, в которой утверждалось, что часть вторая статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" нарушает конституционное право заявительницы на судебную защиту и устанавливает неравенство граждан в предоставляемых государством гарантиях судебной защиты их прав и свобод. Часть вторая статьи 100 Закона о Конституционном Суде устанавливает, что в случае, если Суд признал закон, примененный в конкретном деле, не соответствующим Конституции, данное дело во всяком случае подлежит пересмотру компетентным органом в обычном порядке. И. В. Петрова полагала, что данное положение распространяется на дела лишь тех граждан, в связи с жалобами которых Конституционный Суд ранее вынес постановление о неконституционности статьи 266 Таможенного кодекса, и поэтому препятствует ей в реализации права на пересмотр судебного решения, вынесенного на основании этой же правовой нормы.

Отказывая в принятии к своему рассмотрению этой жалобы, Конституционный Суд указал, что оспоренное положение Закона о Конституционном Суде само по себе не затрагивает и тем более не ущемляет конституционные права граждан, не являвшихся участниками конституционного судопроизводства, но чьи дела также были разрешены на основании актов, признанных неконституционными, поскольку у таких граждан есть возможность использовать другие процедуры судебной защиты (например, пересмотр судебных решений по вновь открывшимся обстоятельствам и в порядке надзора, обжалование в суд действий и решений, нарушающих права и свободы).

Как видно из всех приведенных случаев, Суд ни разу не принял к рассмотрению обращение, в котором подвергалась бы сомнению конституционность положений какого-либо федерального конституционного закона. Однако причиной тому послужила не сама по себе форма оспариваемых актов, а особенности их содержания либо дефекты в позициях самих заявителей. Отсюда следует, что Конституционный Суд, очевидно, в принципе не исключает возможности проверки конституционности не только обыкновенных федеральных законов, но и федеральных конституционных законов, несмотря на буквальный смысл формулировок Конституции и Закона о Конституционном Суде. Причем анализ упомянутых нами решений показывает, что Суд считает себя вправе рассматривать федеральные конституционные законы в процедуре не только конкретного, но и абстрактного нормоконтроля. В первом случае, когда речь идет о проверке конституционности законов по жалобам граждан и запросам судов, сомнений о наличии у Суда данного права не возникает, потому что Конституция и Закон о Конституционном Суде употребляют термин "закон" в общем виде, без дополнительного уточнения формы конкретных проверяемых актов. Поэтому далее, говоря о федеральных конституционных законах, мы будем говорить только о процедуре проверки их конституционности по запросам органов государственной власти, т.е. в процедуре абстрактного нормоконтроля.

Можно попытаться взглянуть на рассматриваемую нами проблему с другой стороны. Если авторы Конституции и Закона о Конституционном Суде действительно имели в виду, что Суд не вправе проверять конституционность федеральных конституционных законов, то чем они руководствовались? Есть ли в Конституции положения, ссылка на которые могла бы оправдать изъятие конституционных законов из-под юрисдикции Конституционного Суда? На наш взгляд, на этот вопрос следует ответить отрицательно и вот почему.

В соответствии с частью 1 статьи 15 Конституции Российской Федерации, Конституция имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории страны. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции. Принцип прямого действия Конституции находит свое развитие в части 2 той же статьи, где сказано, что органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию РФ и законы. Из этих положений следует, что Конституция занимает высшее место во всей российской правовой системе. Она венчает собой всю иерархию правовых актов, принимаемых в России. При этом Конституция является единственным документом, обладающим свойством высшей юридической силы. Юридическая сила любого другого внутреннего правового акта, независимо от его формы, издавшего его органа или лица, времени издания и прочих параметров, ниже юридической силы Конституции, что прямо зафиксировано в части 1 статьи 15 - правило о том, что законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции, не знает никаких исключений и относится, в том числе, и к федеральным конституционным законам. Эти законы имеют приоритет перед обычными федеральными законами (часть 3 статьи 76 Конституции), но не перед Конституцией .

Одним из ключевых элементов системы защиты Конституции в России является Конституционный Суд - специализированный судебный орган, уполномоченный признавать положения нормативных актов не соответствующими Конституции, что влечет утрату этими положениями юридической силы. Цели деятельности Конституционного Суда не зафиксированы непосредственно в Конституции, что иногда рассматривается как пробел Основного Закона, но они, во-первых, могут быть выведены из традиционно сложившихся представлений о деятельности органов конституционного контроля и, во-вторых, они сформулированы в части первой статьи 3 Закона о Конституционном Суде. Эта норма обязывает Суд использовать свои полномочия "в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции Российской Федерации на всей территории Российской Федерации".

При сопоставлении двух этих моментов между собой напрашивается вывод о том, что отрицание полномочия Конституционного Суда рассматривать дела о проверке конституционности федеральных конституционных законов не согласуется ни с буквой, ни с духом Конституции. Что же касается использованного законодателем словосочетания "федеральный закон" (пункт "а" части 2 статьи 125 Конституции, подпункт "а" пункта 1 части первой статьи 3 Закона о Конституционном Суде), то его следует толковать как родовое понятие, т.е. расширительно (здесь мы согласны с Л.В.Лазаревым - см. выше). Другое дело, что в федеральных конституционных законах могут быть отдельные положения, полностью дублирующие Конституцию и не подлежащие по этой причине проверке на предмет соответствия Основному Закону (например, положения пункта 3 части первой статьи 3, статей 96 и 97 Закона о Конституционном Суде, оспоренные гражданкой А. В. Грищенко). Однако такие предписания могут включаться законодателем и в другие акты (см., например, преамбулу Федерального закона "О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию", дословно повторяющую часть 2 статьи 27 Конституции). Невозможность рассматривать Конституционным Судом одни положения Конституции на предмет их соответствия другим и признавать какие-либо нормы Конституции недействующими является общим правилом его деятельности, не меняющимся в зависимости от формы конкретного спорного акта.

Не исключено, что позиция Суда по этому вопросу будет изложена более подробно в будущем, когда он все же примет к рассмотрению чье-либо обращение по вопросу о проверке конституционности федерального конституционного закона.


Сергей Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Ответов -1 [только новые]


moderator




Пост N:11285
Зарегистрирован:31.05.05
Откуда:Россия,Москва
ссылка на сообщение  Отправлено:06.04.11 13:14.Заголовок:Федеральный конститу..


Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации"
Если на вопрос о допустимости рассмотрения Конституционным Судом федеральных конституционных законов в целом следует дать положительный ответ, то как быть с федеральным конституционным законом о самом Конституционном Суде? На первый взгляд, наши рассуждения и примеры из практики Конституционного Суда, приведенные выше, в полной мере относятся и к этому закону, но на самом деле проблема не столь проста, как может показаться, и свидетельством тому является отсутствие у специалистов в области конституционного контроля единого подхода к ее решению. Заместитель Председателя Конституционного Суда Т. Г. Морщакова полагает, что проверка конституционности положений Закона о Конституционном Суде не исключается, так как "Суд связан этим Законом лишь постольку, поскольку действует презумпция его соответствия Конституции" [9] . Т. Я. Хабриева, напротив, считает, что такая проверка невозможна, поскольку судьи Конституционного Суда при осуществлении своих полномочий обязаны руководствоваться положениями Конституции и Закона о Конституционном Суде (часть первая статьи 29 Закона)[10] .

Поскольку прямого ответа на поставленный вопрос ни в Конституции, ни в Законе о Конституционном Суде нет, его надо искать в общих нормах, определяющих место Конституционного Суда в российской правовой системе.

Прежде всего, обратим внимание на ту норму Закона о Конституционном Суде, на которую ссылается Т. Я. Хабриева. Статья 29 Закона озаглавлена "Независимость" и открывает собой главу, посвященную принципам конституционного судопроизводства. Часть первая этой статьи устанавливает: "Судьи Конституционного Суда Российской Федерации независимы и руководствуются при осуществлении своих полномочий только Конституцией Российской Федерации и настоящим Федеральным конституционным законом". Процитированное предписание является более узким по сравнению с общим принципом независимости Суда, как он сформулирован в Конституции (в соответствии с частью 1 статьи 120 Конституции судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону). Определенное сужение действия конституционного принципа независимости судей применительно к Конституционному Суду обусловлено тем, что сама природа этого органа и характер его полномочий исключают его абстрактную "подчиненность" федеральному закону. В отличие от других судов, Конституционный Суд не обязан безоговорочно следовать презумпции конституционности иных нормативных актов - напротив, он может прийти к выводу о неконституционности норм права, ставших предметом его рассмотрения, что влечет утрату такими нормами их юридической силы и возлагает на нормодателя обязанность осуществить новое правовое регулирование. Именно поэтому Конституционный Суд в своей деятельности реально подчинен только двум нормативным актам - Конституции (это касается всех судов без исключения и самым очевидным образом вытекает из предназначения Конституционного Суда) и федеральному конституционному закону, которым, согласно части 3 статьи 128 Конституции, определяются его полномочия, порядок образования и деятельности (таких федеральных конституционных законов может быть и несколько).

Особенность Закона о Конституционном Суде состоит в том, что этот акт регулирует многие вопросы конституционного судопроизводства, не получившие разрешения непосредственно в нормах Конституции. В качестве примера можно привести часть вторую статьи 4 этого Закона, определяющую кворум, при наличии которого Суд вправе осуществлять свою деятельность, часть первую статьи 9, в которой перечислены субъекты, обладающие правом предлагать Президенту РФ кандидатуры на должности судей Конституционного Суда, части первую и вторую статьи 12, устанавливающие срок полномочий судей и запрещающие их повторное назначение на должность, практически все процессуальные нормы (главы V и VII). Если бы Конституционный Суд не был обязан подчиняться Закону о Конституционном Суде, то его деятельность в целом ряде аспектов была бы лишенной всякой правовой основы, что недопустимо в правовом государстве (часть 1 статьи 1 Конституции).

Итак, связанность Конституционного Суда нормами Закона о Конституционном Суде вытекает из Конституции. В каком соотношении это обстоятельство находится с необходимостью обеспечивать соответствие всех издаваемых в Российской Федерации правовых актов ее Основному Закону, если единственным органом, уполномоченным признавать законы неконституционными, является сам Конституционный Суд? Вправе ли этот орган подвергать сомнению правовой фундамент собственной деятельности, рассматривая дело о проверке конституционности положений Закона о Конституционном Суде, если в силу этого же Закона он обязан руководствоваться им при разрешении любого дела?

С нашей точки зрения, нельзя дать ответ на этот вопрос, не уточняя одновременно, о каких конкретно положениях Закона идет речь. Выше мы уже говорили, что они неоднородны. Среди них есть предписания как не обращенные непосредственно к Конституционному Суду, так и касающиеся именно Суда. В число первых входят отдельные нормы из уже упомянутых глав V и VII Закона, регламентирующие процессуальную сторону конституционного судопроизводства (см., в частности, статью 50 "Требования Конституционного Суда Российской Федерации", статью 53 "Стороны и их представители"), а также, например, статья 97, в которой указаны критерии допустимости жалобы на нарушение законом конституционных прав и свобод граждан. Таких норм в Законе немного, и проверка их конституционности (а следовательно, и утрата ими юридической силы в случае установления их противоречия Основному закону), в принципе, возможны, если заявителем будет доказано наличие неопределенности в вопросе об их соответствии Конституции (этого требует часть вторая статьи 36 Закона о Конституционном Суде). Большая же часть содержания этого Закона регламентирует непосредственно деятельность Конституционного Суда - Закон детализирует полномочия Суда, определяет его внутреннюю организацию, закрепляет статус судей, регулирует особенности рассмотрения отдельных категорий дел. Рассмотрение Судом таких норм с точки зрения их соответствия или несоответствия Конституции означало бы, что Суд, образно выражаясь, "рубит сук, на котором сидит".

Обобщая сказанное, можно сформулировать следующий вывод: за отмеченными в предыдущем абзаце редкими исключениями нельзя ставить под сомнение конституционность - т.е. действие - положений Закона о Конституционном Суде, потому что Конституционный Суд обязан руководствоваться этим Законом. Принятие Судом обращения о подобной проверке к рассмотрению означало бы, во-первых, констатацию им неопределенности в вопросе о соответствии положений Закона Конституции и, во-вторых, открывало бы возможность для признания их постановлением Суда неконституционными и недействующими. Ясно, что в таком случае Суд, по сути дела, отказался бы подчиняться Закону в той его части, что подвергнута сомнению. В свою очередь "неподчинение" Конституционного Суда правилам, установленным в Законе о Конституционном Суде, будет противоречить части 1 статьи 1 и части 3 статьи 128 Конституции РФ.

Есть и еще одно немаловажное обстоятельство, которое нужно иметь в виду при рассмотрении этой проблемы. Одним из принципов осуществления правосудия является беспристрастность суда. Этот принцип является общепризнанным, он лежит в основе деятельности судебной власти в целом и распространяется на все виды судопроизводства. Более того, хорошо известное правило о том, что "никто не может быть судьей в собственном деле", в теории права рассматривается как правовая аксиома. Поэтому, несмотря на то что принцип беспристрастности суда прямо не сформулирован в тексте Конституции, его соблюдение является обязательным для всех действующих в России судов, в том числе и для Конституционного Суда. Гипотетическая оценка Конституционным Судом правового акта, который устанавливает его собственное правовое положение, будет не чем иным, как отступлением от этого принципа. Конституционный Суд обладает известной свободой в интерпретации Закона о Конституционном Суде, но отменять его положения он не может. Делать это дозволяется только законодателю.

Алексей Петров - консультант Государственного института регионального законодательства администрации Иркутской области

[1] Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации". Комментарий. М.: Юрид. лит., 1996. С.37.

[2] Митюков М.А. Конституционные суды на постсоветском пространстве. Сравнительное исследование законодательства и судебной практики. М.: Московский общественный научный фонд, 1999. С.70.

[3] Визер Б. Некоторые размышления по поводу иерархии норм в системе конституционного права Российской Федерации // Конституционное право: восточноевропейское обозрение. 1999. N2 (27). С.27.

[4] Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19 марта 1997 года N56-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Грищенко Адели Викторовны как не соответствующей требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" // Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. N24. Ст.2803.

[5] Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 12 марта 1998 года N32-О об отказе в принятии к рассмотрению запроса высших должностных лиц ряда субъектов Российской Федерации о проверке конституционности некоторых положений Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. N18. Ст.2062.

[6] Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 4 июня 1998 года об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Ивановой Ии Ефимовны на нарушение ее конституционных прав частью второй статьи 43 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. 1998. N5.

[7] Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21 декабря 1998 года по жалобе гражданки Моховой Риммы Александровны на нарушение ее конституционных прав статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. 1999. N2.


[8] Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 1999 года N4-О по жалобе гражданки Петровой Ираиды Валерьяновны на нарушение ее конституционных прав частью второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. 1999. N2.


[9] Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации". Комментарий. М.: Юрид. лит., 1996. С.123.


[10] 10 Хабриева Т.Я. Толкование Конституции Российской Федерации: теория и практика. М.: Юристъ, 1998. С.145.

Сергей Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Ответ:
1 2 3 4 5 6 7 8 9
большой шрифт малый шрифт надстрочный подстрочный заголовок большой заголовок видео с youtube.com картинка из интернета картинка с компьютера ссылка файл с компьютера русская клавиатура транслитератор  цитата  кавычки моноширинный шрифт моноширинный шрифт горизонтальная линия отступ точка LI бегущая строка оффтопик свернутый текст

показывать это сообщение только модераторам
не делать ссылки активными
Имя, пароль:      зарегистрироваться    
Тему читают:
-участник сейчас на форуме
-участник вне форума
Все даты в формате GMT  2 час. Хитов сегодня: 118
Права: смайлыда,картинкида,шрифтыда,голосованиянет
аватарыда,автозамена ссылоквкл,премодерациявкл,правканет